Афоризмы про кровь

МОЕМУ СОВРЕМЕННИКУ, ВОЛОДЕ ВЫСОЦКОМУНе забыт обывателем Троцкий И Дантеса филистерский пыл. Извините, но, что за Высоцкий В январе в этот Мир заходил? Вы спросите об этом мальчишку, Вы спросите о нём старика. Вы прочтите затёртую книжку, Поищите его острова. Как багром песни омут мутили, Плеть стиха заставляла искать. Лаем струны с Голгофы трубили Жить чтоб жить, или жить — умирать. Треском времени шепчутся диски. Гнусных критиков строчки в пыли. На печати бессрочной прописки Будут кони скакать по крови. И не стопятся чёрные баньки, И по белому будут топить. И ходить по земле будут Ваньки. Реже волка возьмутся травить. Облака, словно порванный парус Рвутся в клочья вершинами гор. Стих читаем, как древний папирус И обычный ведём разговор.

 Индия примерно в шесть раз больше Франции. А населения здесь в двадцать раз больше. В двадцать! Можешь мне поверить, если бы миллиард французов жил в такой скученности, то текли бы реки крови. Низвергались бы водопады! А между тем французы, как всем известно, — самая цивилизованная нация в Европе. И даже во всем мире. Так что, будь уверен, без любви Индия прекратила бы существование 

Скальпель, ведро для крови, священника, следующий!!

 Во время одной из первых экспедиций к екуана в деревне Анчу под названием Вананья ко мне подошел мальчик лет четырех. Он приблизился застенчиво, боясь мне помешать. Наши взгляды встретились, мы ободрительно улыбнулись друг другу, и тогда он показал мне большой палец руки. На его лице, кроме искренней улыбки, не было ни жалости к себе, ни просьбы, чтобы его пожалели. Верхняя часть его пальца и часть ногтя были проткнуты насквозь, и сдвинутый в сторону кончик пальца держался только на коже и полузапекшейся крови. 

 Я пошла за ним, и, он, разумеется, повел себя как настоящий джентльмен (как всегда, когда не был вооружен мясницким ножом) — придержал передо мной дверь запятнанной кровью рукой. 

 Собачья туша в переулке по утру, след шин на разодранном брюхе. Этот город боится меня. Я видел его истинное лицо. Улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью и, когда стоки будут окончательно забиты, вся эта мразь начнёт тонуть, когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится до пояса, все шлюхи и политиканы посмотрят наверх и возопят: СПАСИ НАС, ну а я прошепчу… НЕТ 

 Кровь по сердцу течет от мысли, что какой-то черт Её обнимет хотя бы за плечо. 

Объясните, почему Ваши боги так жестоки? Их циничные уроки Лишены любви. Ваши боги не дают Ни о чем с собой вам спорить, Заставляя себе строить Храмы на крови.

Как странно: у этих слепцов, потерявших зрение на войне, движения другие, чем у слепорожденных, - стремительнее и в то же время осторожнее, эти люди еще не приобрели уверенности долгих темных лет. В них еще живет воспоминание о красках неба, земле и сумерках. Они держат себя еще как зрячие и, когда кто-нибудь обращается к ним, невольно поворачивают голову, словно хотят взглянуть на говорящего. У некоторых на глазах черные повязки, но большинство повязок не носит, словно без них глаза ближе к свету и краскам. За опущенными головами слепых горит бледный закат. В витринах магазинов вспыхивают первые огни. А эти люди едва ощущают у себя на лбу мягкий и нежный вечерний воздух. В тяжелых сапогах медленно бредут они сквозь вечную тьму, которая тучей обволокла их, и мысли их упорно и уныло вязнут в убогих цифрах, которые для них должны, но не могут, быть хлебом, кровом и жизнью. Медленно встают в потускневших клеточках мозга призраки голода и нужды.

 Любовь — как море. Ширь ее не знает берегов. Всю кровь и душу ей отдай: здесь меры нет иной. 

— Ах, сколько бы я отдал за каплю старой доброй креольской крови... — Янки тебе не по вкусу? — Демократическая кровь раздражает нёбо.

Мне начала нравиться идея частных школ. Если бы только у меня была возможность в свое время учиться в месте вроде этого, кто знает, что бы из меня получилось. Возможно, вместо простого эксперта по брызгам крови, который выскальзывает по ночам из дому, чтобы убивать без угрызений совести, я стал бы врачом, физиком или даже сенатором, выскальзывающим по ночам из дома, чтобы убивать без угрызений совести. Очень грустно думать о несбывшихся возможностях.