Афоризмы про май

9 Мая я особенно русский....С точки зрения большой стратегии..трудно уйти от того очевидного факта,что русские армии уничтожают больше солдат и вооружения противника,чем всеостальные 25 государств объединённыхнаций вместе взятых...ф.Рузвельт.6 мая 1942г.На Мавзолей равняя строй,штыком касаясь мочки ухаидущего перед собой-гвардейский шаг чеканя глухо,вошёл в мир Сталинский герой!Пусть в головах царит разруха-он здесь,коль мир ешё живой!Мне не понять чинуш паркетных,прикрывших ширмой Мавзолей.Смешон их жест-в потугах тщетныхзатмить собой былых вождей...Как ширмой спрятать-век летящий?Под полог-целую страну:Разбег её по восходящей,былых стремлений глубину!Парад тех лет-переиначат,задраппируют совесть в наснекрополь вновь наивно спрячут,закрыв от посторонних глаз...Но сквозь кремлёвскую брусчатку,прорвётся марш великих лет.Во зло духовному упадку,воспев Победу из Побед!

 … весна — не самое прекрасное время года в Новой Англии: она слишком короткая и робкая, ей слишком мало нужно, чтобы обернуться лютой и свирепой. Но даже и тогда в апреле выпадают дни, которые хранятся в памяти после того, как забудешь прикосновения жены или ощущение беззубого младенческого ротика у соска. Зато к середине мая солнце поднимается из утренней дымки властным и могущественным, так что, остановившись в семь утра на верхней ступеньке своего крыльца с пакетиком, в котором твой обед, понимаешь: к восьми часам роса на траве высохнет, а если по проселочной дороге проедет машина, в воздухе на добрых пять минут повиснет неподвижная пыль. К часу дня третий этаж фабрики разогреется до 95 градусов и с плеч маслом покатится пот, приклеивая рубаху к спине все разрастающимся пятном — прямо как в июле. 

ГлазаЯ могу обмануть и солгатьЛишь надену темные очки.Сниму и надо шептать:Не выдайте меня, зрачки,Не выдайте... Внутри я вою!В горячем пламени горю,Держусь. Но лишь глаза открою -Ворота в крепость отворю.Играю, другого средства нету,Одену маску - холодную броню,Глаза, глаза, наивно и по-детскиОткроете, что в тайне я храню.Привыкла я не гнуться,Вперед уверенно иду,Но лишь ресницы распахнутся,Я вся, как площадь на виду.Да... Умею я таиться,Отточен жест, язык молоть горазд,Но все равно слезинка на ресницеМеня опять и выдаст и предаст.май 1993г.

Хоть я на юг не улетаю* * *Хоть я на юг не улетаю,Но всё о севере тоскую.Вот птицам будет радость к маю,Увидят родину живую.Увидят цвет садов, разливы,И песнь любви исполнят снова,И лето будут жить счастливо,Природа к ним не столь сурова.Не так у нас людей ничтожных,Мы можем годы жить зимоюИ нежить плоть в светилах ложных,Читать, смотреть одни помои.Страдать и плакать за Адама,За грех безбожья-большевизма,Не жизнь – одна сплошная драмаИ серость дней примитивизма.Куда так выведет кривая?Быть может, всех нас бросить к югу?А там не лёд – красоты рая,Протянем руки, души другу?Оттаем, к жизни встрепенёмся…Вот я об этом и тоскую.Когда же мы к Христу вернёмся,В весну и Истину Живую?

Ваши жалобы на истеричку-погоду понимаю, - сама являюсь жертвой климакса нашей планеты. Здесь в мае падал снег, потом была жара, потом наступили холода, затем все это происходило в течение дня.

  — Бутоны милого мая погубит стужа злая, но в моих воспоминаниях ты — вечное лето. Тайный обожатель. Отпад! Это ты написала? — Это же известная цитата. — Откуда? — Из записок Клифа. 

Сколько дней в году?.. Триста шестьдесят пять!.. Точно?.. Нет, не точно… В году триста шестьдесят пять дней и шесть часов. Эти часы складывают, и тогда каждый четвертый год становится високосным… Но я задумался: а точно ли в году триста шестьдесят пять дней шесть часов?! Оказалось, нет! В нормальном году триста шестьдесят пять дней шесть часов и еще три секунды… Это подтвердит вам любой астроном, даже не столь авторитетный, как я. Надо лишь подняться к звездам с хронометром и оттуда проследить за вращением Земли. Я это делал не раз. Марта может подтвердить! Итак – три секунды неучтенного времени. За годы эти секунды складываются в минуты, за столетия – в часы. Короче, дорогие мои, за время существования нашего города нам натикало лишний день! Тридцать второе мая!

Вернись к нам, западный ветер, переполненный криком птиц, Вернись, чтоб высушить слёзы, что застыли в ямах глазниц. Повей нам из дальней дали, из-за древних бурых холмов, Принеся дыханье апреля и густой аромат цветов. Он из мест, где уставшим сердцем суждено обрести покой, Где от яблок склонились ветки и воздух пьянит, как настой, Где зелёной травы прохлада так и тянет прилечь на ней, Где напевы дрозда, как флейта, раздаются среди ветвей. «Скажи, разве ты не вернёшься домой, в свой брошенный край, Где приходит на смену апрелю в белоснежных одеждах май, Где такое щедрое солнце, тёплый дождь и весёлый гром? Ответь, разве ты не вернёшься в свой когда-то забытый дом? Только здесь ты сможешь увидеть, как крольчата снуют в траве, Как плывут облаков караваны в неоглядной небес синеве, И почувствовать в сердце песню и кипящую в жилах кровь, И понять, диких пчёл услышав, что весна к нам вернулась вновь.

Всему под звёздами готов Его черед. И время таянья снегов Придёт. И тучи мая на гранит Прольет печаль. И лунный луч осеребрит Миндаль. И запах обретет вода И плеск иной, И я уеду, как всегда, Весной. И мы расстанемся, мой свет, Моя любовь, И встретимся с тобой иль нет Вновь?

Я умереть хочу весной, С возвратом радостного мая, Когда весь мир передо мной Воскреснет вновь, благоухая. На все, что в жизни я люблю, Взглянув тогда с улыбкой ясной, Я смерть свою благословлю - и назову ее прекрасной.