Афоризмы про первых

Последняя степень неудачи — это первая ступень успеха.

Родной скворецСколько радости у первого скворца,из дальних прилетевшего краёв,весны прихода, долгожданного гонца,трелью краше майских соловьёв.Я прилетел, всречай меня, природа,вам сюда весну принес и пусть,совсем ещё не теплая погода,но зимняя лесов уже уходит грусть.Он бесновался, пел, летал по кругу,со всех сторон скворечник осмотрел,не знал он кто и где его подруга,но твёрдо понимал зачем сюда летел.Пробуждения жизни радостный гонец,с нами будет он в ливень и в зной.Он весну нам принес и биенье сердец,он не глупый скворец, он родной!

Во мне живёт две «Я». Первое «Я» может делать то, что может делать второе «Я», но первое «Я» не может делать то, что второе «Я» хотело бы.

У любви есть три измерения. Одно – это измерение зависимости; оно случается с большинством людей. Муж зависит от жены, жена зависит от мужа; они эксплуатируют друг друга, подчиняют себе друг друга, принижают друг друга до товара. В девяноста девяти процентах случаев в мире происходит именно это. Именно поэтому любовь, которая может открывать двери рая, открывает лишь двери ада.Вторая возможность – это любовь между двумя независимыми людьми. Это тоже изредка происходит. Но и это приносит страдание, потому что продолжается постоянный конфликт. Невозможна никакая сонастроенность; оба так независимы, что никто не готов пойти на компромисс, подстроиться под другого. С поэтами, художниками, мыслителями, учеными, со всеми теми, кто живет в своего рода независимости, по крайней мере, в своих умах, невозможно жить; они слишком эксцентричные люди.

У умного человека только первый миллион нечестный!

 Или вы оглядываетесь вокруг и приходите в отчаяние, или приходите в отчаяние и оглядываетесь вокруг. В первом случае вы накладываете руки на собственное тело; во втором – на душу. 

Найдется множество женщин, придерживающихся той точки зрения, что мужчина обязательно должен ее завоевать, за мужчиной ни в коем случае нельзя «бегать», а, наоборот, надо быть загадочной и неприступной. И, наверное, в этом есть определенная доля истины. Многие мужчины по своей природе — охотники, и потребность завоевывать у них действительно сильна. Но бывают и исключения. Так что, если вы влюбились в скоромного «ботаника», нет ничего плохого в том, чтобы взять ситуацию полностью в свои руки, ведь, возможно, вашему избраннику, несмотря на обоюдно сильные чувства, просто ни за что не хватит смелости первым признаться вам в любви.

 Изгнаннику всегда приходится ждать. Считается, что это не только его роль, но чуть ли не обязанность. Он ждёт, пока ему наконец улыбнётся судьба. Ждёт, когда люди в стране, где он нашел себе убежище, закончат свои собственные дела и вспомнят наконец о его делах. Первое время изгнанник и его злоключения вызывают любопытство, каждый хочет завладеть им, как диковинкой, но вскоре присутствие его начинает утомлять и даже становится стеснительным. 

Мужчины всегда хотят быть первой любовью женщины. В этом их неуклюжее тщеславие. Мы, женщины, более утончённы в подобных вещах. Чего мы хотим — так это быть последним романом мужчины.

 Ветхий Бог, дух всецело, настоящий верховный жрец, истинное совершенство, прогуливается в своем саду: беда только, что он скучает. Против скуки даже и боги борются тщетно. Что же он делает? Он изобретает человека: человек занимателен… Но что это? и человек также скучает. Безгранично милосердие Божье к тому единственному бедствию, от которого не свободен ни один рай: Бог тотчас же создал еще и других животных. Первый промах Бога: человек не нашел животных занимательными, — он возгосподствовал над ними, он не пожелал быть животным. — Вследствие этого Бог создал женщину. И действительно, со скукой было покончено, — но с другим еще нет! Женщина была вторым промахом Бога. 

 Спроси меня что угодно. Спроси, как я проблевался чуть не до желудочного сока, когда первый раз разрешил ему вставить мне. Спроси, как он вошел мне в рот и я чувствовал вкус смерти, расплескавшийся на языке, текущий вниз по гортани, проникающий во все ткани. Спроси меня про телефонные звонки, которые длились до рассвета, а клейкая от слез и пота трубка липла к уху. Спроси все, что хочешь. Пожалуйста, пап, спроси что угодно, кроме этого.