Афоризмы про хочу

Однако писатель может стать целителем: вспомните, сколько раз вы открывали книгу, читали всего одну строку и думали: «Да! Вот она, моя боль!» Я хочу дарить людям это чувство узнавания, единения.

 Я хочу настоящей жизни. А в городах люди о ней забыли. 

— По статистике полицейские останавливают красные машины чаще, чем машины любого другого цвета. Не хочу проблем с копами.— Ладно, и какой же ты хочешь цвет?— Бледно синий цвет светового меча Люка СкайУокера. Ну, до того, как его оцифровали, конечно же.

Птичий полет в взгляде моем...В руке бокал с горячим чаем,и я сижу вновь у окна.И я взлететь горю желанием,Вот только жаль,Это-мечта.Подняться ввысь в полете птичьем,Увидеть мир в ином цвету.И облетать весь мир свой лично,и осознать что я лечу.Забыть про будничные боли,про грусть,заботу,суету.Забыть что кто-то может вскоре,забрать к себе мою мечту.Забыть что мир хорош до боли,забыть про худшее что в нем.Освободиться с клетки жизни,принять что жизнь летит мячом.Понять насколько мир жестокий со всем живым не лишь со мной.Ведь говорят что птицы тоже найти не могут свой покой.И все равно кем в жизни будем,царит вокруг одна лишь ложь.И все равно в душе картины,вновь нагоняют в сердце дрожь.Не излечусь я птицей ставшей,и не забуду жизнь свою.Ведь улечу я если даже,свою судьбу я получу.Но все же взглядом провожаю я стаю птиц над головой.И все равно хочу причалить куда-нибудь,но лишь с тобой.Не в силах видно душа наша взлететь пока живые мы.И ничего мы ведь не скажем,приняв все это за мечты

Это как падать с ладоней небес. Покорным снегом, не помня о своем прошлом, не ведая о будущем. Падать в объятия настоящего, целиком доверившись ему. И тихо умереть, коснувшись земли, чистым нетронутым созданием, не успевшим познать ни любви, ни разочарования. Это как ночной разговор, за плотно закрытыми дверьми, чтобы не разбудить ребенка. Холодный и горький, словно остывший кофе на столике. — Уходи… — Я не могу! Слышишь? Я не смогу без тебя. — Сможешь. Ты сильная. — Я хочу остаться с тобой. — Между нами все кончено. — Какое ты имеешь право решать за нас? — Я больше не люблю тебя. Вот и все право. Это как душа маяка, заточенная в кандалах ревнивого морского божества и необъяснимо влекущая тебя. Ты постоянно ищешь ее свет в своих туманных сновидениях и бесконечных странствиях. Душа, которую невозможно спасти с берега. Лишь только выйдя в шторм, рискуя жизнью и свободой, простившись с самыми дорогими привязанностями и воспоминаниями… Однажды вы встретитесь с ней.

 Я думала только о себе, которая захотела уйти, наплевав на всех остальных. Это хорошо сказать: Я хочу умереть… А каково другим? 

Для самой себя я постановила, что могу считаться красивой хотя бы по той простой причине, что хочу этого.

 Больше всего мы боимся не своего несоответствия, больше всего мы боимся своей непомерной силы. Нас пугает наш блеск, а не наш мрак. Быть маленьким и скромным — не самая благородная роль. Ничтожность никого не вдохновляет, даже если она удобна окружающим. Мы хотим блестать и сверкать. Не только некоторые из нас, но все и каждый. А научившись сиять, мы неосознанно побуждаем к этому всех окружающих. Когда мы освобождаемся от своих страхов, мы автоматически освобождаем других… Сэр, я хочу поблагодарить вас, вы спасли мне жизнь. 

Я жить с ней хочу под одним потолком!

Мне все предлагают, но мне это надоело. Я хочу чистоту. Чистую девочку, чистую!

Стоя на остановке, спешу. Автобус мой все не едет, я жду. Часы, только восемь тридцать - сорвусь, Не ждешь меня, но все равно я вернусь. Не веришь мне и говоришь: «Врешь, Твои обещания острые, как нож. Пораниться ими легко. Я пас. Уж лучше с тобою расстанемся сейчас». Я, стоя на остановке, молчу. Я думаю, чего же сама хочу. Вернуться в объятья твои и доказать: «Умею любить, а не только обещать». А ты удивишься, наверно, что я пришла, Дела отменила и время как-то нашла. Доверься мне, и позволь я буду с тобой, Еще и не на такое способна любовь.

Когда меня спрашивают, чего я хочу, мне как-то сразу вообще перестает хотеться чего-либо. «Все равно нет ничего, что меня обрадовало бы», мелькает в голове в таких случаях. В то же время я никогда не мог отказаться от подарка, даже если он мне совсем не нравился. Отрезать «не надо» я не мог; а если вещь даже и нравилась, я, в конце концов, испытывал только ужасную горечь, словно приобрел краденое; да еще необъяснимый страх преследовал меня. Короче говоря, решить эту альтернативу я был не в состоянии. На закате жизни эта черточка моего характера стала казаться мне существеннейшим фактором моего позорного бытия.