Афоризмы про болезнь

Люди почти всегда умирают от лекарств, а не от болезней.

Не следует пренебрегать четырьмя вещами:огнем, болезнью, врагом, долгом.

 … от любви приключаются болезни потешные, для анекдотов, как я это называю, и вполне излечимые, если их не запустить, конечно. При чем же тут смерть? 

Болезнь принимает здоровые формы.

Больнее всего — не когда животное уходит от болезни, а когда невзирая на любые усилия по спасению, ты понимаешь, что оно не хочет жить...

— А как на счёт искусства? — Это болезнь. — А любовь? — Иллюзия. Оскар Уайльд

 Когда встречаешь человека с болезнью более серьезной, чем у тебя самого, не решаешься задавать ему вопросы. 

Нет неизлечимых болезней, есть неизлечиваемые больные.

 Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут. 

«Помню, я однажды отправился в Британский музей почитать о способах лечения какой-то пустяковой болезни, которой я захворал, — кажется, это была сенная лихорадка. Мне захотелось узнать, чем я ещё болен. Я прочитал о пляске святого Витта и узнал, как и следовало ожидать, что болен этой болезнью. Заинтересовавшись своим состоянием, я решил исследовать его основательно и стал читать в алфавитном порядке. Я прочитал про атаксию и узнал, что недавно заболел ею и что острый период наступит недели через две. Брайтовой болезнью я страдал, к счастью, в легкой форме и, следовательно, мог еще прожить многие годы. У меня был дифтерит с серьезными осложнениями, а холерой я, по-видимому, болен с раннего детства. Я добросовестно проработал все двадцать шесть букв алфавита и убедился, что единственная болезнь, которой у меня нет, — это воспаление коленной чашечки». Сначала я немного огорчился — это показалось мне незаслуженной обидой. Почему у меня нет воспаления коленной чашечки?

Я смотрю на тебя и понимаю, что по-прежнему люблю тебя. Эта любовь — хроническая болезнь последних лет. Она приносит настолько нестерпимую боль, что я кидаюсь на совершенно посторонних людей, пытаясь обмануться ими, с ними вдруг в этих объятиях найду то самое обезболивающее, которое, по словам обладателей морщинистых сердец, вообще не существует. Я понимаю, что обманываюсь, но все равно продолжаю обниматься-убиваться не могу иначе, болит ведь, изводит, по ночам спать не дает, вот сижу на подоконнике и, еще минута, истошно закричу от пыток иллюзий. Обратиться к тебе за помощью? Бесполезно. Ты знаешь о моей любви, но тебе она ни к чему, «своих невысказанных чувств полный рот». Мы в одной паутине безответности, но не можем помочь друг другу. Ты обхватываешь руками тонкие белые нити-прутья и смотришь куда-то за пределы реальности, надеясь черт знает на чью помощь.

– Ты не понимаешь, Ренисенб. Бывает зло, которое приходит в дом извне, оно нападает на виду у всех, но есть зло, которое зреет изнутри, и его никто не замечает. Оно растет медленно, день ото дня, пока не поразит все вокруг, и тогда гибели не избежать. – Но о чем ты говоришь? Какое зло имеешь в виду? Он взглянул на нее и вдруг улыбнулся. – Не обращай внимания, Ренисенб. Я говорил о болезнях, которые поражают плоды.